Лобов Станислав Николаевич

Станислав Николаевич Лобов окончил Московский автомеханический институт и в 1946 году пришёл в Отдел главного конструктора МЗМА — в год, когда не хватало именно конструкторов кузовов. Вместе с Л. И. Белкиным, В. Ф. Тарасовым и С. Д. Чуразовым он участвовал в одной из первых самостоятельных работ КБ кузовов — семействе специальных кузовов с деревянными наружными панелями: универсале М-421, фургоне М-422 и санитарной машине, до производства не дошедшей. В 1948 году ему поручили документацию на медицинскую модификацию седана «Москвич-400-420М» — с моющейся обивкой, сигнальным фонарём на крыше и опознавательными знаками «Помощь на дому» на тёмно-синем кузове. В мае того же года министр С. А. Акопов приказал выпускать половину «Москвичей» с открытым кузовом; в кабриолете М-400-420А Лобов проектировал стальные детали, а Юлия Полукарова — тент и его арматуру, под наблюдением начальника КБ Леонида Белкина (спецвыпуск «Милиция СССР», № 11, с. 14–15).

В начале 1950-х он смог показать, на что способен. Новый главный конструктор Александр Андронов запретил копировать иномарки и потребовал оригинальный кузов, хотя такого опыта у ОГК не было. Лобов участвовал в конструировании двух макетных и нескольких опытных вариантов нового седана, и его вклад в окончательный кузов «Москвича-402» и модернизированного М-407 руководство отрасли оценило высоко (№ 11, с. 15).

По результатам этой работы Андронов назначил Лобова ведущим конструктором кузова микролитражки «Москвич-444» (1957–1959), будущего «Запорожца». Вместе с художниками-конструкторами Е. Мастбаумом, Б. Ивановым и В. Николаевым он сохранил конструктивные особенности кузова ПАТ-600 («Фиата-600»), важные для производства, но сделал машину настолько непохожей на итальянский прототип, чтобы не нарушить патентную чистоту — а ЗАЗ-965 собирались поставлять на экспорт. На эту работу как на ведущего по кузову указывают и выпуск о «Запорожце» (№ 131, с. 5), и выпуск о «Москвиче-444» (№ 235, с. 4).

В 1960–1963 годах Лобов вместе с А. В. Носовым вёл кузов нового «Москвича-408» (№ 133, с. 13) и участвовал в создании его внешности; журнал пишет, что заслуга в «собственном лице» седана 408, универсала 426 и фургона 433 принадлежит не только художникам, но и конструкторам кузова, среди них Лобову. Выпуск о «Москвиче-2137» уточняет, что кузов 63С12 1962 года, принятый к производству, спроектирован под руководством Носова и Лобова (№ 133, с. 4). Следующие «Москвичи» выглядели как рестайлинги 408-го, но за каждым стояла большая работа: перекомпоновка моторного отсека под двигатель М-412, обновление формы, травмобезопасный салон, поглощение энергии удара. В работе над «Москвичом-412Н», ставшим в 1976 году серийным «Москвичом-2140», Лобов участвовал уже как заместитель главного конструктора (№ 133, с. 5); его имя стоит в одном ряду с именами конструкторов кузова А. В. Носова и С. Д. Чуразова и художников В. А. Арутюняна, М. А. Елбаева, Б. С. Иванова (№ 11, с. 15).

Лобова наградили медалью «За трудовую доблесть». Много лет он был секретарём партийной организации Отдела главного конструктора и выдвигал коллег — конструкторов, испытателей, макетчиков — на премии, звания и памятные знаки Минавтопрома; так было и в 1967 году, когда многие работники МЗМА получили награды по случаю миллионного «Москвича».